Не знаю, что делать с этим аккаунтом. Помимо основного журнала, для этого просто не остается времени.
Я его либо закрою, либо превращу в душевную исповедальню, с ежедневными сеансами морального стриптиза...

Мужчины в костюмах хороши. Хороши, настолько, насколько хороши бывают закаты, рассветы, снегопады, то есть все то, что есть природная данность и несоизмеримость в степени прекрасности, скажем, с ездой на роликах.
Мужчина в строгом, темном костюме, перестает быть просто особью мужского пола. Он становится чем-то большим. А если к идеальному костюму добавляются идеальные запонки и идеальная рубашка, перед женщиной появляется не то, чтобы принц, но претендент. Претендент не то, чтобы на руку и сердце, но на тело уж точно.
Мужчины в костюме получают большую фору в жестах, в походке, в манере держаться, чем их соплеменники, затянутые в футболки и джинсы. Мужчина в костюме может элегантно поправлять манжеты, он может застегивать и расстегивать пуговицу на пиджаке, он может приподнимать рукав пиджака, чтобы посмотреть на часы… Десятки мелких жестов, незаметных девочкам-подросткам, но приводящие в трепет искушенную женщину. В каждом таком жесте, в каждой складке пиджака таятся сексуальности и возбужденности, которые тем и хороши, что строгий костюм, равно как и классическое платье не позволят собеседникам сбиться на дешевый стиль пошлых отношений.
О, нет. Удовольствие от мужчины в костюме хочется продлевать, растягивать, как шоколадный сироп, по капле падающий с блестящей ложечки. Как изысканную сладость, на таких мужчин вначале хочется смотреть, потом придвигать на блюде все ближе, ближе, и лишь затем вначале легко, едва-едва, коснуться губами. Никаких резких движений, никаких откровенностей - все чувства спрятаны за строгой шершавостью тканью, за галстуком, за твердым воротником рубашки.
Раскусывая зернышко тмина, язык ощущает схожее покалывание и обжигающую горечь, которую ощущает искушенная женщина, глядя в глаза собеседнику. Костюм подчеркивает все достоинства, которые могут быть у мужчины, и скрывает в полумрак все его недостатки. Костюм делает руки мужественными, шею притягательной, пуговицы дают простор воображению.
Да-да, фантазии - это главное, что заботит женщину, когда перед ней такой собеседник. Скрытые возможности, нераскрытые способности, которые таит деловая одежда, в конце концов, оставляют намного больше места для сюрприза и удивления, чем любая другая одежда.
В темноте отелей, улиц, скверов… двумя пальцами расстегивающиеся пуговицы, разрывающаяся ткань, срывающийся галстук. Вдумайтесь, насколько это притягательно, тонко, тепло на ощупь. Это неожиданно сексуально. Это удивительно красиво. Это, в конце концов, обнаруживает второе лицо человека, срывает его маску политика, бизнесмена, кого угодно.
Мужчина в костюме строг днем, нежен ночью. Мужчина в костюме - это не просто мужчина…

Когда мужчины перестают восхищаться женщинами, они размущиниваются.

Подумать только, у меня есть шанс, который есть лишь у 15 миллионов жителей всей Земли. У остальных миллиардов его нет. Нет от рождения. А у меня есть. А я им все никак не воспользуюсь.

Разве не это называется безответственностью?

Странные дни. В промежутке между полуднем и полуночью встретила сразу двоих "бывших". А с третьим общалась по аське.
С первым, в душном подземном переходе даже не поздоровалась, укутавшись в меховый воротник; второй был с девушкой, но мы разулыбались друг другу, как закадычные друзья; а с третьим мы, кажется, устроили базар, на котором каздый выторговывал себе частичку сексуального удовольствия. Но... торг мне показался неуместным и бессмысленным. То, что ушло - никогда не вернется. А то, что ушло, облив тебя грязью, не должно возвращаться.

Такой вот странный день и такие странные люди, когда-то бывшие в моей жизни...

Сюрреалистичность бытия заключается в его самых обыденных проявлениях.
Только что довелось перекусывать в какой-то малоизвестной забегаловке. За соседним столиком алкоголик поднимал стакан водки за мое здоровье, запивая пивом и закусывая печеньем. А потом попросил посторожить его вещи, пока он выйдет на перекур.
Мне жаль всех алкоголиков, а также водку и шоколадное печенье - только перевод обоих продуктов...

Вся наша жизнь - это словесная акробатика, пассажная эквилибристика. Жонглируем словами, привликаем внимание зрителей, а потом под овации восторженной публики уходим за занавес плакать одинокими и уже даже не солеными слезами. Каждый словесный выкрутас оттается глухим, землистым стуком во внутренностях человека. Каждый звонкий хлопок в ладоши поклонника - схож со стеклянным звуком пощечины.
Но где нам, клоунам, грустить на арене!